Елена Бородина «Мне есть что сказать и сделать»

Маленькая сильная женщина.

Это интервью было, пожалуй, самым эмоциональным, и его отголоски  преследовали меня еще долго. Расшифровка заняла  почти 4 месяца, так как слушать запись этого интервью было так же эмоционально тяжело, как и проводить. Когда слушаешь такие непростые истории жизни, всегда удивляешься ─ откуда человек берет силы? Почему именно ей столько всего досталось? Как она пережила все это, да еще смогла возродиться как птица Феникс? И еще много «Как?», «Почему?» и снова «Как?».

Лена – женщина без возраста, так как сама этот возраст не признает. Она прошла фантастический по многообразию карьерный путь: биолог, учитель, классный руководитель, инженер, редактор и ведущая на радио, маркетолог, председатель комитета по экологии, директор по маркетингу в страховании, гештальт-терапевт, рекрутер, собственник event компании, карьерный консультант, сооснователь Brand New Consulting Group, автор пронзительно-трогательных стихов. Невероятно, как все эти роли умещаются в такой маленькой женщине.

Елена: Когда я готовилась к встрече, я думала, с чего я начну? Была такая забавная ситуация. Мои родители работали в школе, и я очень рано научилась читать и писать. Дело было в селе Ильинка Казанского района Тюменской области. В 5 лет я собралась в школу. День рождения у меня в сентябре, и вот, не исполнилось мне еще шести лет, а я уже иду в школу. У меня учебники, тетради, портфель, чернильница. Ну что оставалось делать? Папа с мамой пошли в школу разговаривать с директором. Вера Алексеевна говорит: «Ребят, ну не смешите меня. Зачем над ребенком издеваться? Конечно, нет!». Горе такое! На следующий год мне уже шесть и вот-вот исполнится семь, а меня опять не берут, потому что был всего 1 класс, и то уже сформированный, мест больше не оказалось. И вот наконец-то на следующий год я 1-го сентября стою на торжественной линейке. Мне дали какие-то стихи, а передо мной стоит девочка ─ как сейчас помню, Оля Офицерова, ─ которая говорит такие слова: «Вы не смотрите, что мы вот такие…». И тут я, которая оказалась ниже всех на голову, подхватила: «Честное слово, мы будем большие!». Все рассмеялись…И уже когда мне было 30, 40 лет я слышала в свой адрес: «Елена Геннадьевна, как же Вас много!». При этом я много не говорю. По долгу работы обычно всем приходится много говорить на планерках и заседаниях, а я тихонечко сижу в углу и только в конце скажу одну-единственную фразу. И все. Это еще на той школьной линейке было заложено J  И речь вовсе не о славе, известности и тщеславии, а о желании сделать крупные шаги, понятные всем. Так, чтобы были видны значимые изменения. Как в строительстве: можно построить дачку, а можно фабрику. Если б я была строителем, я бы строила города, космодром, промышленные объекты. Наверное, так. Когда я уезжала в Москву, мне говорили: «Конечно, у тебя же амбиции». Хотя я никогда не понимала, как это ─ устроиться в компанию для того, чтобы кому-то что-то доказать или что-то о себе заявить. Этого точно никогда не было. Более того, я страшно смущаюсь, когда у меня издается очередная книга, боюсь публичных выступлений. То самое стремление сделать что-то важное, принести какую-то пользу находится где-то в глубине меня.

— Как-то глобально для семилетнего ребенка.

Елена: Думаю, это было неосознанно. Но я запомнила это на всю жизнь, значит, это важно для меня.

— Лена, вы не комплексуете по поводу своего маленького роста?

Елена: Да уж… Конечно, комплексую. В 9-10 классах все девочки уже ходили на каблуках, а на мой размер ноги ни одни модельные туфли не подходили. Я очень долго переживала из-за роста. Мой рост ─ 152 см, и даже надев каблуки, я все равно буду маленькой. И это беда людей маленького роста. Приходит, например, высокий мужчина, с низким голосом. Даже если он скажет глупость, его все слушают. А тут маленькая, хрупкая, хорошенькая ─ все умиляются, но всерьез не принимают. Уничижительное отношение меня всегда смущало даже больше чем мой рост. Сейчас-то я хожу без каблуков, мне очень удобно и очень нравится.

— Что вы делали, чтобы побороть такое отношение к маленькой женщине?

Елена: А я и не боролась. Но отношение уже другое. Мне стоит только «добраться» до человека и сесть с ним разговаривать ─ уже никто на мой рост не обращает внимание. Когда я работаю в качестве тренера и учу «продажников» и менеджеров правилам переговоров, часто повторяю: «Слушайте, слушайте и еще раз слушайте вашего заказчика. 80% времени слушаем, 20% говорим». А потом говорю: «Когда вы станете совсем большими, вы забудете это правило и сможете действовать по ситуации так, как считаете нужным».

— Лена, а что для вас быть «большой»? Понятно, что это не про рост J А про что?

Лена: Об этом я тоже думала. Это про меня, 7-летнюю девочку, и меня, 55-летнюю женщину.  Я вошла в пенсионный возраст, абсолютно не понимая и не ощущая его. И я, пройдя путь от себя 7-летней до себя сегодняшней, не заметила, как стала большой. Я стала взрослой внутри. Для меня быть «большим» ─ это  уметь нести ответственность за бизнес, компанию, ребенка, семью, домашнее животное – неважно за что. Это есть понимание, что я беру на себя ответственность, но в то же время понимание, какую именно ответственность, чтобы не взять лишнего. Это очень важная вещь. Заявление: «Я готова брать на себя ответственность!» ─ это позиция 14-летнего подростка. Какую и на сколько? Вот эти болезни давным-давно прошли. Я даже не завожу домашнее животное, потому что понимаю, что я постоянно в командировках и надо будет постоянно просить кого-то присмотреть за ним, то есть делегировать свою ответственность за животное. Я часто взвешиваю: что мне по силам, а что ─ нет.

— Лена, у вас такой разнообразный профессиональный опыт, как так получилось? Что это – проба сил? Поиск своего места, предназначения?

Лена: Недавно я посмотрела фильм «Отель Мериголд», который сразу полюбила. Фильм рассказывает про американских пенсионеров, которые улетают в Индию и поселяются в комьюнити пожилых и очень пожилых людей. И героиня Джуди Денч, которой по сюжету 83 года, получив в конце фильма признание, говорит: «Я долго думала, до каких пор, сколько можно начинать заново? До тех пор, пока можешь». У меня так же J За это меня не любят толстые кадровички, которые 20 лет на одном месте сидят J Мне очень часто задавали вопрос: «Что же Вы ни на одном месте работы не задержались?».  А я не знала, как на него ответить. Ответ появился, когда я перебралась в Москву и стала мыслить параметрами проектного менеджмента. А до этого момента я мыслила другими категориями. Да и по поводу «бесконечных попыток начать все сначала» ─ я вовсе не «достигатель».

В жизни есть несколько действительно ключевых событий ─ появление на свет, свадьба, рождение детей, уход близких…А каждый день состоит из мгновений, совсем маленьких событий, и я стала обращать внимание на эти мгновения. В том числе на мелочи ─ первые листочки, жук на асфальте, красивые люди, какие-то простые слова продавца в гастрономе, возможность выпить кофе с дочкой в кафе…

— Елена, очень редко встретишь человека, знающего свою родословную, гордящегося своим родом. Очень много постов в Facebook у вас посвящены родным: бабушкам, дедушкам, родителям. Когда я их читаю, то одновременно и завидую такой семейственности, и уважаю за то, что храните историю, не забываете. Низкий поклон вам за это.

Лена:  Мой род – моя гордость. Мой дед – станичный атаман, расстрелян в 1917 как враг народа. У меня очень хороший казачий род ─ Бывакины. Мы нашли в архивах, что это потомки боярского рода. Боярин Бывакин во времена Ивана Грозного отбыл по каким-то причинам на Урал, и с него как раз пошло наше поселение. Все Бывакины очень интересные, неординарные люди. И мой дед был очень правильный, настоящий отец семейства. Он вернулся с Курской Дуги весь израненный, но прожил еще долго. Я росла в классической семье, где были папа и мама. Родители были партнерами. За все, что дома: постирать, приготовить, погладить ─ отвечала мама. А за все, что во дворе – папа. И все было органично. Также была устроена семья дедушки и бабушки.

— Раз уж речь зашла о семье, ее устройстве и быте. Сейчас вошли в моду женские тренинги. Кругом только и слышно, какой должна быть женщина: легкой, женственной, веселой. Безумное количество тренингов и вебинаров на эту тему. Если раньше все поголовно шли на тренинги личностного роста, учились делать деньги, то сейчас все женщины ринулись шить платья в пол, завязывать волосы в пучок, соблюдать баланс между работой и семьей и отвечать только за продолжение рода и собственные чувства. Знаю, что среди всего этого многообразия есть действительно толковые тренинги и советы, но в большинстве своем всё, на мой взгляд, как-то утрировано и перекошено. Что это за поветрие, как думаете?

Елена: Никогда передо мной не стоял вопрос, что женщина должна то-то и то-то, а мужчина то-то и это. В первую очередь любая взрослая зрелая личность, независимо от пола, должна стать взрослой, принять ответственность за себя, свои поступки, слова, последствия, чувства.

Быть легкой, говорите? Знаете, в моей жизни был период, когда от меня ушел муж, а я осталась с тяжелобольным ребенком на руках и еще беременна вторым ребенком. Накануне родов погибает мой брат, мне делают кесарево сечение. И вот представьте: я после клинической смерти, 10 дней после смерти брата, с одним новорожденным и одним тяжелобольным ребенком на руках, одна, без копейки денег, с тотальной нищетой вокруг. Как тут быть легкой? Это был период выживания. Кто, что и кому тут должен?! А муж просто взял и ушел: он не выдержал, эта ответственность была ему не по плечу. О какой легкости, женственности и беззаботности тут могла быть речь?! И разве женщина, на долю которой выпадает такой груз ответственности, перестает быть женщиной? Знаете, как меня, девочку, воспитывал папа? Мой папа работал в ДОСААФ (Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту) и в 11 лет научил меня разбортовывать колеса у Москвича 412. Мама удивлялась: «Гена, что ты делаешь? Она же девочка!». А он отвечал, что пригодится. Поэтому он научил меня заряжать ружье, стрелять, плести сети, водить мотоцикл. Он учил меня как мальчишку. Как-то с моей подругой Людкой мы решили покататься на мотоцикле. Тогда уже я хорошо водила, у меня даже было свидетельство о прохождении обучения, но права мне должны были выдать только через два года. Я взяла ключ, открыла гараж, и мы поехали кататься по березовой роще. После дождя дорогу размыло, и я села рамой в колею, а сил нет, чтобы вытащить мотоцикл. Людка испугалась, соскочила и убежала. Смотрю ─ папа идет с работы через эту рощу и видит меня. Ну все, думаю, сейчас мне влетит. Папа молча подошел, вытащил мотоцикл и говорит: «Садись». Я говорю: «Папа, а как?». А он отвечает: «Как взяла, так и возвращай». И ушел. Я подождала какое-то время, приехала домой, загнала мотоцикл в гараж, закрыла, подхожу к папе и кладу ключ на стол. Стою жду. Он так ничего и не сказал. Просто урок преподал. Папы недавно не стало, а я все еще жду реакцию на этот поступок. Это и есть воспитание ответственности: как взяла, так и верни. Хочешь покрасоваться ─ пожалуйста! Только понимай, что как взяла, так и поставь. Так люди и взрослеют. И мальчики, и девочки J

— Как? Как вы все это вытащили на своих маленьких, хрупких плечах? Не скукожились, не обозлились, не стали холодной и жесткой?

Елена: Со мной рядом всегда были мои близкие. И какие! Мама и папа, бабушка, прожившая 96 лет, очень мудрый человек, няня, бабушка Наташа, растившая меня до 11 лет. Моя дорогая и самая родная подруга Оля Коптотилова (Долгушина), с которой мы дружим столько лет, сколько живем. Мы родились и выросли в двухквартирном доме, «через стенку». Наши родители ─ учителя ─ у нас тоже крепко дружили. Сейчас Оля с семьей живет в Сибири.  Каждое мое утро начинается с двух телефонных звонков – маме и Оле. Оля – подруга, которая и сестра, и друг, и единомышленник. Это тот случай безусловного и абсолютного принятия, когда нет недосказанности, когда есть такая степень доверия и понимания, что порой слова ни к чему. В Москве у меня тоже есть подруга, Катя, которая поддерживала меня в самые трудные московские годы. И еще много дорогих сердцу людей. А еще моя дочь, ставшая для меня и партнером, и другом, и единомышленником. Она ─ моя поддержка. Талантливая и яркая.

Однажды произошла ситуация, за которую я очень благодарна своей маме. Избирался председатель комитета экологии. Пришла мамина подруга и говорит: «Партию разгоняют. Надо моего мужа как-то пристроить. А там вакансия председателя комитета экологии. Но надо какую-то программу написать, а он в этом ничего не понимает. Может быть, Лена ему программу набросает, у нее же биофак?». Я что-то набросала, мама читает и говорит: «Знаешь, Леночка, вот смотрю я и думаю, куда ж ты пойдешь с 2-мя детьми работать. В районе всего 2 средних школы, все места заняты. Работать негде. Может ты заявишься на председателя комитета ─ смотри, какая хорошая у тебя программа получилась!». А мне не в чем даже пойти. Самое начало 90-х, нищета тотальная. За ночь мне перешили костюм моей тетушки, соседка ночью принесла какие-то туфли из-под прилавка и колготки. Все это на меня надели и отправили на слушания. Было 2 оппонента: из райкома партии и из народного контроля. Из 43 голосов за меня отдали 29. Потом меня утвердило правительство Тюмени. Так я стала председателем комитета по экологии. Я вышла на работу, передо мной стоял стол, и на нем лежало две папки. На одной написано «Входящие», открываю ─  пустая. На второй – «Исходящие», открываю ─ тоже пустая. А через 4 года это был лучший комитет в Тюменской области. И это не потому, что я великий эколог и тщеславный человек. Я каждый день что-то делала. Неприятностей было много. Как-то снимаю трубку, а мужской голос мне говорит: «Слышь ты, Геннадьевна, еще раз так лицензии распределишь, мне будет все равно, на кого свое ружье перезаряжать: на тебя или на крупного». В те годы комитет распределял охотничьи лицензии. А есть ведь реальные общества охотников: они чистят лес, раскладывают соляные камни, делают заготовки сена. На их долю практически никогда не остается лицензий, обычно они достаются различным большим начальникам: районному судье, начальнику милиции, главному врачу. Я взяла и распределила по справедливости, вот и позвонили. А могли и стрелять.

А вообще, конечно, я много работала над собой и с психотерапевтами, и психологами. У меня давно нет на мужа никаких обид. Эта история в прошлом, и я редко кому ее рассказываю. Не то чтобы я ее просто вытеснила ─ я поняла, что если бы не эта ситуация, как бы я стала большой? Мы можем выбирать только в тех пределах, в которых мы можем выбирать. А есть ситуации, в которых мы вообще не имеем выбора: мы не выбираем смерть близких, наводнения, катастрофы. У меня есть история из моей жизни, которую я всем рассказываю в качестве байки. Когда я уже жила в Москве и у меня была небольшая компания по подбору персонала, совладельцами которой был рекламный холдинг. Как-то я прихожу в переговорную на встречу с собственниками ─ здоровые все такие дядьки, коньяк пьют. Они говорят: «Лена, это конец! Нам не пережить. Все непрофильные активы сливаем, закрываемся. Все плохо!»

— Чего паникуете, дяди? Что за ерунда?

— Ты понимаешь, в Магнитогорске 200 человек сократили. Отец 3-х детей залез на мартеновскую вышку и покончил с собой от безысходности.

— Знаете, дядьки, что я вам скажу. Когда в конце 80-х у меня было двое детей на руках, когда муж бросил, полки в магазинах были пустые, талоны отменили и жить было не на что, не было на территории Казанского района Тюменской области ни одного мартена, чтобы забраться на него и шандарахнуться. Не было у меня выбора. Пришлось жить.

— Хорошая байка, отрезвляющая. Знаете, Лена, что меня коробит в таких случаях, когда мужья уходят? Это когда окружающие выносят суждения и перекладывают ответственность на женщин: не удержала, не была легкой, женственной, упустила семью, мужа и т.д.

Лена: Мне все равно. Кто-то говорит: не удержала легкостью, кто-то интимными отношениями, кто-то интеллектом, кто-то супом или борщом. Можно найти кучу причин. Но главное – никто никого не должен держать. Речь о перераспределении ответственности в паре: я отвечаю за себя и в такой степени за тебя, а еще готова разделить ответственность за что-то с тобой, а еще я готова взять ответственность за ребенка и за собаку. И надо быть готовым корректировать свою жизнь под дополнительно появившуюся ответственность. Все надо проговаривать, и в первую очередь должна быть внутренняя готовность. А мужчины что ─ не должны быть легкими? Все любят легких мужчин, балагуров ─ привезут-отвезут, пошутят, цветы подарят. И все с легкостью.

— Но при этом, чтобы они были мужественные, сильные, ответственные.

Лена: И богатые! Знаете, каждый строит свою личность так, как он сам понимает. База – это, конечно, семья. Знаю сколько угодно людей, которые воспитывались в детских домах или в трудных семьях. Но несмотря на это люди выросли в прекрасных, ответственных взрослых, которые сами себя сделали. Которые включают ум, душу, которые работают и не боятся своих страхов, а идут им на встречу. Если уж говорить о легкости, то для меня легкость – это когда ты легче принимаешь какие-то вещи. У нас, например, дома сейчас умирает крыс. Ему 2 года. Он уже родился больным: у него эмфизема легких. 4 раза он был на грани смерти, недавно у него случился инсульт. Крысы вообще живут 2 года, а он больной тихонечко пошел на 3-й год. И мы отнеслись к его приближающейся смерти с легким сердцем и юмором: никто не ожидал, а он все еще живет. А все благодаря хорошему уходу и моей дочери. Она его буквально вытащила с того света несколько раз. В какой-то момент надо не мешать, пусть уйдет спокойно. Такие вещи как жизнь и смерть ─ это то, что от меня не зависит. Надо это принять. Не в смысле смириться и сидеть, терпеть: тебя бьют, а ты смиряешься. Надо понимать, что смирение – это принятие того, что ты не можешь изменить. Более того, подняться на более философский уровень и принимать это с благодарностью. Что у меня пока что плохо получается J Потому что смиряться с болезнью я точно не хочу, так же, как и смиряться с возрастом J А принимать некоторые вещи я научилась, хотя смерть папы, брата, своей первой дочери, ушедшей в 4 года, до сих пор сильно переживаю.

— Леночка, даже представить страшно, не то, что спрашивать и говорить об этом. Смерть ребенка для матери – нет ничего страшнее. Но, как бы банально это не звучало, если любишь, надо научиться отпускать.

Лена: Страшнее смерти ребенка нет в жизни ничего, НИЧЕГО. И когда я забеременела второй раз, мой муж настаивал, чтобы я прервала беременность, но это было мое ответственное решение. Тогда он сказал: «Я не буду с тобой жить, ты меня разочаровала. Ты понимаешь, что ты теперь за все сама будешь отвечать?». Я сказала, что понимаю. Хотя ничего я тогда не понимала. Мне было 27-28 лет, это был период выживания. Есть вещи, которые сложно принять или осознать, но я учусь. Все по-разному справляются со своими несчастьями: кто-то идет в фитнес, кто-то уезжает в Индию, занимается йогой, я же в итоге пришла в православие. Это был неосознанный выбор, меня крестили в 29 лет. И мой не особо воцерковленный дядя – мамин брат, Эдуард Павлович Трифонов, отец четверых детей, уже взрослых, конечно, дед и даже прадед – это еще один человек, на которого я равняюсь. Он и крестил меня после всех моих несчастий. Ну крестил и крестил ─ разве я могла отказать своему любимейшему дяде. Правда сначала не понимала зачем. Я долго шла к вере. И это самое личное, самое интимное. Об этом не надо публично.

— Лена, в какой же момент появились стихи? У вас же изданы два сборника стихов. И когда в такой загруженной, интересной и непростой жизни вы успели их написать?

Лена: Да как-то сами собой, потихоньку писались стихи. Две книги, которые вышли, изданы не по моей инициативе. Первую книгу издали буквально за моей спиной, это были мои коллеги – тюменские экологи. Во втором случае на издании настоял старый друг, ныне руководитель в крупном нефтегазовом концерне, он и написал вступительное слово. Первая называется «И будет новый шаг», вторая – «Давай построим дом». В июне будет ровно 2 года с тех пор, как я выставляла свою книгу на стенде на Красной Площади. Меня тогда совершенно случайно пригласили на фестиваль «Российская книга». Наш стенд Тюменского издательского дома располагался прямо напротив мавзолея, и все мы ждали появления Владимира Владимировича. Ждем и ждем, а его все нет. Я говорю: «Ну сколько можно ждать, пойду я куплю себе мороженое!». Ухожу в ГУМ, покупаю свое любимое мороженое, пытаюсь выйти, а двери все перекрыты. Оказывается, он как раз пришел, а я в этот момент ушла. Как только разрешили выйти, я побежала к нашему стенду, и увидела только его спину, удаляющуюся в другом направлении. Вот такая была история.

В стихах очень много уязвимости, открытости, и это очень интимная история. Есть несколько вещей, о которых я не говорю: это мои личные отношения и религия. Я даже с подругами не обсуждаю семейные распри, мужей, детей и тому подобное. Из-за этого я некоторых подруг потеряла. Когда мне в 19-й раз жалуются на своего мужа, я пресекаю: «Ты или разведись, или не говори». Конечно, это не всех устраивает, говорят, что не поддерживаю. Да, не поддерживаю, и это моя принципиальная позиция. И еще не обсуждаю мои стихи. Образ меня в стихах и я в профессиональной области – это два разных образа, и пока они не совместимы. Хотя, вероятно, это все одно целое.

— Расскажите, как в Москву-то попали? За кем поехали?

Лена:  Я ни за кем не поехала. На самом деле я поехала в Питер за дочерью. Мне сделали предложение стать директором по маркетингу страховой компании «Югория», и я согласилась. Штаб-квартира компании находилась в Ханты-Мансийске. Там моя дочь заканчивала школу. Это уникальный город с потрясающей природой: вокруг тундра, а там швейцарские Альпы. Нам повезло со школой: удивительный классный руководитель, кружки, секции, завтраки, обеды, ужины ─ все это бесплатно, и никаких взяток и откатов. А после окончания школы моя Рина поступает в Санкт-Петербургский университет. И я приехала в Питер жить с ней. Куда ж я отправлю единственного ребенка? Работу в Питере я не нашла. Меня пригласили в Москву в «Гута Страхование». Я не платила за учебу дочери, но приходилось платить за съем квартиры в Петербурге и в Москве. Это был не простой период. Потом наступил 2008 год. Стало очень тяжело. Рина перебралась ко мне в Москву. Тогда настал период, когда я была без работы, а дочь работала и содержала нас двоих, еще параллельно поступила в Москве на юридический факультет. Так что она у меня получила два высших образования. Она работала в ресторане и создавала с нуля службу доставки. Был тяжелый 2009 год. А через пять лет я начала свой бизнес, и опять неудачный выбор партнеров. Это уже был третий заход и 10 попытка. Я всякий раз боюсь, но понимаю, что другого мне не надо. Знаете, в чем мое счастье? Это когда у других есть выбор, чем заняться, а у меня нет выбора, и тогда я берусь за то, что имею на данный момент. И это для меня великое счастье. Если бы могла, то выбирала бы. Но я не могла. Для меня всегда есть только одно решение. Говорят, только у невротика 2 решения, у остальных больше. Тогда кто я? J Решение только одно, или остальные ничтожны по сравнению с тем решением, которое я выбираю.

Непростые, конечно, моменты. Вы знаете, Москва тоже принимает не сразу. Помните фильм «Москва слезам не верит»? Мне говорят, что я даже по типу лица похожа на героиню Веры Алентовой. Мне было 42, когда я приехала в Москву. Вся такая расфуфыренная, в шубе. Я тогда не знала, что Кузьминки – это не очень благополучный район. Я сняла там квартиру. Как-то захожу в местный магазин за сосисками ─ девушка с Севера ─ в своей пышной шубе, с двумя телефонами, все банковские карты с собой. Я позволила себе сказать что-то нелестное продавщице, которая стояла и что-то жевала, попивая чай, а мне никак не могла взвесить сосиски.  Тут вышли два грузчика и сказали: «Ты чего нашу женщину обижаешь? Она устала». Мне сделали замечание. Я складываю в сумочку свои крутые по тем временам телефоны Nokia, и думаю про себя: «Что ж я такая дуреха?». Через 5 минут на улице меня опрокинули головой в снег, забрали сумку и сказали «Лежи, не вставай». Я узнала тех грузчиков по голосу, но потом в милиции мне сказали: «Радуйтесь, что Вас не убили. У нас за неделю 5 убийств». У меня тогда обнулили все карты, благо, зарплатную успела заблокировать. А я только-только пришла в «Гута Страхование». Это была ночь с 31 января на 1 февраля 2006 года. Утром я проснулась «без страны, без Родины, без флага». Без паспорта, без прав, с обнуленной карточкой, где лежали сбережения, без ключей от квартиры, без телефонов. Но мир не без добрых людей: генеральный директор компании как только узнал, что случилось, выписал мне материальную помощь в размере оклада. Еще одни партнеры заехали в магазин и смели все с полок в качестве продовольственной дотации J А уходя, долго топтались в коридоре, а потом говорят: «Лена, мы тебе решили сделать подарок на новоселье ─ вот, люстру купишь». И протягивают мне конверт. А в конверте 500 долларов. Вот так вот, Москва слезам не верит. Я вроде не просила о помощи, но она приходила от каких-то фантастических людей, которых я всегда буду называть по имени и отчеству, и за которых буду просить Бога.

— Лена, хочется верить, что все тяжести, горести и испытания на пути взросления позади. Сейчас я вижу перед собой состоявшуюся, успешную, привлекательную, уверенную совладелицу BNC Group, эффективного карьерного консультанта ─ говорю как ваш личный клиент. Что сейчас занимает вашу жизнь? К чему шли, шли и пришли?

Лена: Мы с моими партнерами Яной Шляпиной и Наталией Веске создали новый концепт Brand New. Это программа по созданию персональных брендов ключевых специалистов компании. Мы нашли новый подход, объединив продажи, маркетинг и брендинг. Это реально работает и дает весомые, легко считаемые результаты.

Что такое «выгорел»? Это когда неинтересно. А интересно ─ это что? Когда я делаю то, что интересно и не делаю, что неинтересно, либо делаю в тех дозах, которые могу терпеть. А когда дозы «надо» превышают «интересно», я выгораю. Все, ничего другого нет. А если мне надо, чтобы мне всегда было интересно, я должен научиться распределять свои ресурсы и силы. Больше сил и ресурсов ‼6 на то, что «интересно», и меньше – на то, что «надо». Как это сделать? В каждом случае надо обсуждать отдельно. Здесь могу делегировать, здесь с кем-нибудь поменяться, здесь функцию передать. «А как же? У меня же в должностной инструкции сказано». А нафиг твою должностную инструкцию, давайте договариваться. Про это как раз и есть наша программа: про коммуникации, про «интересно», про креатив, эмоциональный интеллект, ресурсы, осознанность и результаты. Коучи и тренеры этого не дают. Они дают инструменты, а будет ваш «молоток» лежать на столе или вы разгромите им всю посуду в доме – это ваши проблемы. Мы про другое. Помните такую расхожую фразу: «Не надо давать детям готовую рыбу ─ дайте им удочку, пусть научатся ловить». Мы даже не про это. Мы им даже удочку не даем. Мы изобретаем новые средства ловли рыбы, используем старые, миксуем их между собой. Ну, вы же не пойдете с удочкой на кита или на белугу? Есть сети, сачки, морды. А можно и вовсе пойти на охоту, а не рыбу ловить. Мы учим мыслить по-другому, причем делать это быстро.

У меня недавно был спор с одним совладельцем компании. Он мне говорит: «Главная цель бизнеса – это деньги». Они живут в парадигме «бизнес – это деньги», я живу в парадигме «бизнес ─ это люди». Не будет людей, не будет денег. Ключевой показатель компании – прибыль, но это не цель. В чем миссия вашей компании? Что такого уникального вы хотите сказать этому миру? Для чего вы создали этот бизнес? Деньги зарабатывать? Ну, ребят, те люди, которые создали бизнес с целью деньги заработать, заработали их весьма ограниченное количество и в большинстве случаев нелегально.

— В упёртости Вам, конечно, нет равных. Что 7-летняя, что 55-летняя J У вас есть свободные минутки в вашей быстро меняющейся жизни с бесконечными попытками начать все сначала?

Лена: Меня тут один товарищ спрашивает: «Чем Вы занимаетесь в свободное время?» В свободное от чего? От жизни? У меня нет такого понятия, как свободное время. Сейчас я в начале нового бизнеса. А новый бизнес – это всегда безумно тяжело. Это страхи, огромное количество встреч, переговоров, бессонные ночи, куча аналитической работы, колоссальная ответственность, даже несмотря на то, что нас в бизнесе три человека. Но раз мы взялись за это – будем делать. И сегодня, когда я шла вдоль Кремлевской стены на встречу с вами, я подумала: «Вот она МОЯ Москва, которую я безумно люблю». Мне не надо торопиться с обеда на работу, мне не надо писать огромное количество бумаг, которые никому не нужны, не надо сидеть с 9 до 6 на работе, потому что такой режим. Но в то же время я успеваю сделать столько, сколько за эти 8 часов на работе по найму я никогда бы не сделала. И это плата за свободу. Такая свобода с огромным количеством ответственности мне нравится больше, чем несвобода за гарантированную зарплату. Такой выбор я сделала. Говорю, а самой страшно так, что челюсти сводит, но я буду это делать. Это мой осознанный выбор. Потому что удовольствие от того, что я видела, как репетирует оркестр в Александровском саду перед парадом 9 Мая, как запустили фонтан, от того, что мы сидим среди рабочего дня в хорошем ресторане в центре Москвы, и за Вашей спиной я вижу Тверскую, стоит того.

— У вас прямо роман с городом J

Лена: Я безумно люблю Москву. Тот год, что болел мой папа, я провела в Тюмени и очень скучала по Москве. Как-то мы сидели с дочерью вечером, и я говорю: «Моховая», а она подхватывает: «Бронная, Тверская, Сретенский монастырь, Сретенка, Никитская…». И начинаем перечислять наши любимые места. До слез! Я тогда не верила, что смогу вернуться. Всего два года назад. Но я здесь. И мне есть что сказать и сделать.

Стихи Елены http://www.stihi.ru/avtor/avella1mailru

Стихи Елены в исполнении Геннадия Венгерова https://soundcloud.com/inga-oskina/sets/elena-borodina-davay-postroim-dom

3 комментария
  • Буевская Анастасия Андреевна
    Опубликовано в 16:36h, 16 сентября Ответить

    Очень хорошее интервью!Я хорошо знаю героиню,но даже я стала понимать ее чуть лучше.Да,она действительно,такая-маленикая женщина.А еще…чудесная мать,настоящий друг!

  • Марина
    Опубликовано в 18:44h, 19 сентября Ответить

    Леночка,Вы Чудо!!! Вам желаю счастья!!!!

  • Алексей Реше
    Опубликовано в 10:40h, 29 декабря Ответить

    Каждая буква этого интервью как звёздочка на небосклоне жизни Елены.

Оставьте комментарий